– Как в вашей жизни сочетаются бизнес и искусство?

– Бизнес  для хлеба, а искусство для души. Ни без души, ни без хлеба нельзя существовать, так что это естественно сосуществует. Каждый день и каждый час я занимаюсь и тем, и другим. Благодаря десяткам и сотням людей, которые со мной работают. Я как дирижёр оркестра. Оркестр у меня большой и хороший, и я только им дирижирую. Когда репетиции заканчиваются, я занимаюсь искусством.  Не знаю, хороший ли это пример, но я могу сочетать искусство и бизнес. И именно благодаря тому, что я занимаюсь искусством, я могу продуктивно думать.

– Не могли бы вы привести конкретный пример,  когда вам искусство помогло?

– Могу вам дать очень конкретный пример. Когда в сентябре 2008 года разразился международный финансовый кризис во всем мире, я играл два часа в день на скрипке, и только это меня спасло и помогло выйти из кризиса.

– Не могли бы вы немного рассказать о себе. Сколько вам было лет, когда вы приехали в Канаду?

– Когда я уехал из Советского Союза, из Украины, мне было 13 лет. Мы уехали с семьёй в Израиль, где жили 7 лет.  Из Израиля я приехал в Канаду. Я занимался в университете в Израиле, потом я окончил университет МакГилл в Канаде и Высшую коммерческую школу в Париже. После Парижа, я снова вернулся в Канаду и стал работать в бумажной  индустрии. В то время это была самая большая индустрия в Канаде.

– Насколько было сложно открыть свой бизнес в Канаде?

– В Канаде бизнес открыть было очень просто. Я жил в четырех странах: в Советском Союзе, в Израиле, во Франции и в Канаде. И Канада – очень открытая страна. В Канаде важна компетентность. И в этом смысле, открыть бизнес в Канаде было просто. Меня все принимали как равного. Все дороги были открыты. Так как я имел канадский диплом, французский -  в Квебеке французский язык очень важен, - это тоже дало мне небольшой плюс.  В то время, да и сейчас, люди, которые говорят на разных языках, которые жили в разных странах, имеют большой плюс здесь, в Канаде.

– А на каких языках вы говорите?

– Кроме русского, я говорю на иврите, на английском, французском, португальском, немецком, итальянском и сейчас изучаю китайский. Изучаю уже три года. Не хватает ещё лет шесть-семь, чтобы по-настоящему говорить и вести бизнес на этом языке.

– Осенью прошлого года вы приобрели два концертных рояля знаменитой марки Стейнвэй. А в 2009 году скрипку, сделанную 300 лет назад мастером Бергонци, учеником Страдивари. Теперь звучание этих инструментов можно услышать на концертах монреальского симфонического оркестра.

– Симфонический оркестр Монреаля и маэстро  Кент Нагано несколько лет назад меня попросили найти скрипку для концертмейстера. В городе Кремоне, в Италии. Он (Кент Нагано) мне тогда объяснил, что, когда он приехал в Монреаль, он увидел, что инструменты здесь не всегда на высоком уровне. Он дирижировал в Германии, где есть традиция, инструменты, которым сотни лет. Он объяснил мне, как звук оркестра изменяется от качества инструмента. Так что мы охотились  за скрипкой на четырех континентах. Об этом даже был снят фильм. Это одна из качественных скрипок в Канаде сегодня. И, конечно, звук оркестра изменился, потому что все остальные музыканты должны к ней прислушиваться и играть лучше. Это очень интересный процесс. И другие люди в Монреале начали интересоваться, как помочь оркестру.
Это, несомненно, улучшает качество нашего оркестра, который самый лучший в Канаде и один из самых лучших в мире.

– Давайте вернемся в детство. Я знаю, что вы начали играть на скрипке, когда вам было шесть лет. Расскажите, пожалуйста, об этом.

– Моя семья была достаточно музыкальна, хотя и не была семьёй профессиональных музыкантов. С пяти лет я учился в музыкальной школе по классу фортепиано и скрипки. И вот интерес вернулся, когда я учился в Париже. Именно в Париже студенты много слушали музыку, в том числе русскую музыку. И в 20 лет интерес вернулся, я стал снова играть на скрипке. С 13 до 20 лет я совершенно музыкой не занимался, а потом во время учебы в университете пришёл обратно к музыке. Пел в хоре симфонического оркестра Монреаля.

– Выступаете ли вы сейчас? Есть ли у вас концертная деятельность?

– Концертная деятельность у меня бывает каждую пару лет, потому что я очень-очень занят. Наша компания находится на пяти континентах. И хотя я стараюсь заниматься каждый день, но, когда нужно готовиться к концерту, я занимаюсь 3-4 часа в день. Поэтому я стараюсь давать один концерт раз в год или в два года.

– Когда состоится ближайший концерт?

– Ближайший концерт я надеюсь сделать в Италии в ближайший год. Концерт ля минор Баха для соло и оркестра. Я уже репетирую почти год, придется взять еще несколько месяцев и репетировать еще больше.

–  Какое ваше самое яркое воспоминание о выступлении на сцене? Когда это было?

– Это было три года назад в Париже. Концерт с симфоническим оркестром Lamoureux. Это был дабл кончерто Баха. Присутствовали полторы тысячи людей, президент Франции. Было чуть страшно играть с такими  профессионалами, когда так мало занимаешься.

– Вы знаете, я прочитала в интернете, что, когда вы были маленьким мальчиком,  вы выступали с хором Красной Армии? Помните ли вы об этом выступлении?

–  Да, да. Было такое. Мне было 7 лет. Нет, даже больше лет 11. Я был солистом в музыкальной школе, и мы выступали перед солдатами Красной армии. Это было почти так же страшно, как и выступать в Париже.

–  Вы являетесь президентом исполнительного комитета оркестра «И Музычи», основанного Юлием Туровским. Как началось ваше сотрудничество?

– Юлий Туровский приехал в Канаду тридцать лет назад. Он создал оркестр «И Музычи». И «И Музычи» стал совершенно уникальным оркестром. Это камерный оркестр, с одной стороны. С другой стороны, его репертуар огромен: от XV до XXI века. Конечно, когда я приехал в Канаду в то же самое время, что и Ю. Туровский, и услышал этот оркестр русской фундаментальной школы. И так как Юлий приехал тоже из России, мы говорим с ним не только на одном музыкальном языке, но и на родном русском языке.

Наши отношения – это дружественные отношения, с одной стороны, с другой стороны, я много помогал оркестру в финансовом плане: в поездах в Южную Америку, Европу, в проектах оперы и в других музыкальных проектах.

–  Вы сказали о том, что часто музыкантам не хватает качественных профессиональных инструментов. Какие еще есть проблемы на ваш взгляд?
–  Самая большая проблема – это то, что музыка, искусство, редко окупаются.  Человек, сидящий в зале, платит только одну треть. Но откуда берутся остальные две трети?  Если бы этих двух третей не было, то искусство было бы только коммерческим. Если бы не было спонсоров или правительства, то искусства в той форме, в которой оно существует и процветает в Канаде, не было бы.

–  То есть вы берете на себя такую роль помощника и помогаете музыкантам?

– Не только я. Я только один из многих спонсоров здесь, в Канаде, во Франции и в Нью-Йорке. Бизнесмены, которые любят искусство и музыку, должны этим заниматься. Потому что, если мы не будем этим заниматься, никто не будет заниматься.

– Что вы в будущем планируете сделать для монреальских музыкантов? Если у вас проекты, которые вы думаете осуществить?

– Постоянно есть проекты. Я один из организаторов «Jeunesse musical», организации, которая занимается помощью молодым студентам. У меня есть квартира в Париже, и до 50 музыкантов в год приезжают туда и могут там готовиться к прослушиваниям. Это я уже делаю больше 10 лет. И очень мне приятно видеть, что за 10 лет многие из молодых музыкантов, которые приезжали на прослушивание, например, в парижскую оперу, оставляют письма, хотя я их об этом не прошу, от которых хочется плакать. Они говорят, что если они бы не имели такой возможности пребывать в Париже на таких условиях, они не смогли бы просто пройти прослушивания.

И сегодня  многие из музыкантов, которым я помогал, в моей помощи уже не нуждаются.  Они поют в Нью-Йорке, в Лондоне, в «Ла Скала» в Милане. И я надеюсь, что они сами будут помогать другим музыкантам.